ДЕНЬ ПОБЕДЫ. Семейные истории о войне (третья часть)

ДЕНЬ ПОБЕДЫ. Семейные истории о войне (третья часть)

Чувства

Моя прабабушка Мария Ивановна Штырбул не любила рассказывать про войну. Говорят, время лечит. Говорят, чувства стираются. Неправда. В скупых ответах на мои вопросы клокочут живые эмоции, навсегда впечатавшийся образ той страшной войны.

Штырбул Мария Ивановна

Невиданная злость, когда ты, 19-летняя медсестра, оттаскиваешь убитый расчет от пулемета и выпускаешь ленту во вражеских разведчиков под Одессой. Гордость и, одновременно, отчаянье, когда приходится закапывать медаль «За отвагу» перед эвакуацией из города.

Чувство удивления, когда снимаешь бинты и осторожно нащупываешь дырку в собственном черепе. Даже полвека спустя не понимаешь, почему из восьми человек в разбитой снарядом операционной выжила только ты.

Ощущение своего вклада в Победу, когда оперируешь умирающего командарма в медсанбате в Севастополе. И непередаваемое чувство растерянности, когда спасенного командарма вывозят на подлодке, а ты остаёшься в обреченном городе с тысячами таких же, как ты.

Это постоянное чувство голода и отвращение к местным пособникам, которые помогают немцам стеречь лагерь где-то в районе Херсона. И безумное желание выжить, когда пробираешься через обесточенную проволоку, которую «пособники» отключили, чтобы организовать массовый побег.

1941 год, Мария Ивановна слева. Рядом её мама Анастасия Федоровна.

Отупляющее оцепенение, когда в бесконечно холодную ночь в партизанском лесу нельзя разжечь костер – враг знает, что ты здесь, и просто ждет, пока ты проявишь себя. И нужно выжить. Выжить самой и спасти своего ребёнка, которого носишь под сердцем.

Тревога, когда узнаешь, что враг перешел в наступление в районе Балатона – муж командует санитарным поездом в Венгрии. И неповторимая легкость, когда получаешь письмо: «Я жив, двигаюсь вслед за фронтом».

События отдаляются он нас, уходят люди, но чувства… дай Бог, чтобы нам не пришлось….

 

Игорь Нисенбойм

School of Business Communications

 

 О «Четвёртой высоте»

С детства я слышала много различных историй и рассказов на военную тему. Каждая из них необычна по-своему. В преддверии 9 мая к нам на классный час приходили ветераны и рассказывали свою историю. Конечно, навсегда запечатлены в памяти такие рассказы и фильмы, как «А зори здесь тихие», «Повесть о настоящем человеке». Но больше всего, в подростковом возрасте меня тронула повесть Елены Ильиной «Четвертая высота». Он про девушку – Гулю Королеву.

Перечитывала эту книгу я несколько раз. Всегда плакала. Это повесть о молодой девушке, которая отдала жизнь и молодость на не женские подвиги, во имя мира. Героиня повести – красивая, молодая, умная, целеустремленная девочка, с детскими достижениями и интересными жизненными ситуациями.

3 ноября 1942 года во время боя за высоту 56,8 санинструктор Королева вынесла с поля боя 50 раненых бойцов, а когда был убит командир, подняла бойцов в атаку, первая ворвалась во вражеский окоп, несколькими бросками гранат уничтожила 15 солдат и офицеров противника. Была смертельно ранена, но продолжала вести бой, пока не подоспело подкрепление. Это тяжелая, но интересная книга – и она полна неиссякаемой любви к Родине.

Нина Димогло

Общественный деятель, журналист

 

 Мои прадедушки

 Я не застал в живых никого из тех, о ком хочу рассказать. Мои прадедушки и прапрадедушки умерли ещё до моего рождения. Но дома о них вспоминают и рассказывают так часто, что мне кажется, будто я хорошо их знаю. Почти всем, о ком я пишу, удалось выжить на войне. Но, несмотря на это, тема войны не очень охотно обсуждалась дома – ни с детьми, ни с внуками, ни с правнуками.

 

Абрам Петрович Сковородников, 1894 г.р. Этот мой прапрадедушка родился на Дону, в городе Цимлянске. Он пришел в военкомат в сорок шесть лет, как только началась война. В таком возрасте людей уже не призывают. Но дедушка пришел, потому что его дом захватили гитлеровцы, он хотел воевать. Дедушка Абраша – так мы всегда называем его дома – служил на Ленинградском фронте. Всю войну он прошёл рядовым в инженерных войсках. В мирное время дедушка был мастером-токарем и слесарем высочайшего разряда. И его мастерство очень пригодилось – вместе с товарищами он строил понтоны через реки, по которым переправлялись наши войска. В том числе они возводили понтоны через Днепр и Неву, там, где сражения были особенно ожесточёнными.

Абрам Петрович Сковородников (слева), жена Александра Ивановна, внучка Людочка, племянник.

Как ни удивительно, но за всё время войны у него не было ни одного ранения, хотя делать свою работу им часто приходилось на передней линии фронта. Однажды началась бомбежка. Моего дедушку засыпало землёй, но ему повезло – его откопали. Его контузило, и после этого случая он стал плохо слышать на одно ухо. У дедушки Абраши было много наград, но за время переездов – уже после войны ­– они затерялись. Моя бабушка – его внучка – рассказывает, что уже в Кишинёве, на каждый праздник Победы дедушку приглашали в правительство – за свои заслуги ему выдали две медали, подарили несколько пар именных часов и ещё самовар. Этот самовар и сейчас стоит у нас дома.

 

Дедушка Коля. Второго моего прапрадедушку зовут Николай. Вырос он на Дону, как и дедушка Абраша. В тот момент, когда фашисты захватили его дом, дедушка Коля был там. Немцам нужно было переправиться через Дон, и они угрожали его семье расправой. Дедушка вызвался перевести их. Посредине пути он поднялся в рубку и сломал штурвал. Корабль подхватило и унесло течением – река в этом месте была особенно широкой и быстрой. За это дедушку ждала очень мучительная смерть – его сожгли в топке… Об этом рассказали двое матросов, которым удалось выбраться с корабля живыми. У дедушки Коли остались жена и две дочери. За этот подвиг правительство назначило дедушкиной семье пожизненное пенсионное награждение, а также сухпаек. Это спасло их от голода в тяжёлые послевоенные годы. Но не смогло вернуть мужа и отца…

 

Геннадий Николаевич Могилёв. А это уже мой прадедушка, папа моего дедушки. В военные годы он работал на Челябинском тракторном заводе, который с 1942 года подключился к производству танков. В то время ему было  всего лишь 14-15 лет, чуть больше, чем мне сейчас.

Дедушке было очень сложно, потому что работали они от четырнадцати до шестнадцати часов в день, а спали в лучшем случае восемь. К тому же, он, как и многие ребята – а работающих подростков было немало – не доставал до станка. Им подставляли ящики, не очень устойчивые, и работать было совсем непросто.

Геннадий Николаевич Могилёв

Домой спать не уходил почти никто. Ребята и взрослые отходили недалеко от станков, раскладывали ватники, ложились и сразу же засыпали. Каждое утро их будили очень рано. Несмотря на то, что дедушке Гене было всего 14-15 лет, он был токарем 5 разряда и вытачивал одни из самых сложных деталей для танков Т-34. Эти танки производили всего на 7 заводах. И Челябинский тракторный завод был третьим по количеству Т-34, выпущенных в военные годы.

Сейчас не очень часто об этом вспоминают, но в те годы было много диверсий. Особенно на военных предприятиях. Враги не только пытались выяснить секреты производства мощного оружия, но и старались всячески помешать. Однажды дедушка Гена так устал, что не смог поужинать, а сразу лёг спать. Наутро выяснилось, что вся его смена была отравлена… Он был единственным выжившим…

 

Алексей Аксентьевич Васильченко. Прадедушка Лёня – папа моей бабушки. В Кишинёв он был направлен по Комсомольской путевке и участвовал в Ясско-Кишиневской операции вместе со своим племянником Василием. Во время наступления осколок попал дедушке в ногу, и врачи вынесли свой вердикт – ампутировать. Дома дедушку Лёню ждала семья и невеста, и он не хотел возвращаться калекой и категорически отказался от ампутации. Его племянник Василий, служивший медбратом, почти не отходил от него и спас его ногу. (После войны дедушка Вася окончил Кишинёвский медицинский институт и стал очень хорошим врачом-хирургом.) Но даже несмотря на хороший присмотр за ногой, дедушка всю свою жизнь хромал.

Алексей Аксентьевич Васильченко

А ещё в его личной истории войны был очень непростой период. Страшный, прежде всего, для него самого. Когда немцы пришли на Дон, дедушка подал заявление на фронт, но получил партийное задание остаться в Цимлянске и стать… старостой. Его выбрали для этого, потому что он был очень общительным, контактным, умным и изобретательным человеком, и даже незнание немецкого языка не стало препятствием для получения такого страшного задания. Дедушке Лёне удалось получить много информации о готовящихся операциях, о поставках боеприпасов и продовольствия, о том, кого фашисты собирались расстрелять. Он спас многих, предупреждая о планирующихся расстрелах. В конце концов, немцы стали его подозревать. Но дедушке удалось сбежать, после чего он уже был переведён в Молдавию.

Алексей Аксентьевич Васильченко (справа), рядом жена Ольга

Бабушка вспоминает, что после войны они с папой приезжали в Цимлянск. И она до сих пор помнит, сколько людей приходило к дедушке – ему почти не удавалось провести время с родными. И каждый старался принести какой-то гостинец, угощение – то пяток яиц, то кружок колбасы… это было «спасибо» от спасённых им людей. Бабушка не хотела рассказывать об этом, говорила, что неловко как-то – хоть и по заданию, а всё равно старостой был при немцах. А я горжусь тем, что у меня такой мужественный прадед, и что он столько сделал для Победы!

 

Ольга Абрамовна Васильченко. Последний член моей семьи, о котором хочу рассказать, это прабабушка Оля. Её профессионально обучали немецкому языку в институте в Ростове, чтобы забросить прямо под Берлин. Ей очень повезло, потому что когда она окончила институт и выучила немецкий язык, война закончилась.

Ольга Абрамовна Васильченко

Все наши семейные истории о войне, несмотря на, в основном, счастливый конец, всё равно печальные, но я рад, что знаю о них.

 

Данила Суховеев

8 класс, школа Н.В. Гоголя

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Inline
Inline