Уроки с геранью. Марианна ГОДИЧ

Уроки с геранью. Марианна ГОДИЧ

Знакомство прошло очень сумбурно.  Я шла к обладательнице редкой коллекции старинных мэрцишоров, с причудливым генеалогическим древом, в котором переплелись аристократы, депутаты, революционеры и герои труда, а говорили мы о герани, которая цветет на маленьком балкончике летом, о пионах на шелке, которые почему-то, в самой близи, я приняла за холст и масло, о саде из детства, в котором пели закатные романсы птицы, о чае, о чем-то еще. Фразы в блокноте плясали буйными рядами, заходились в истерике где-то ближе к красной линии, обрывались, перепрыгивали, и, в итоге, стало позже понятно, никак не хотели сходиться в стройный рассказ, из которого было бы ясно, кто такая Марианна Годич, где училась дышать в такт пионам, чтобы расслышать шелковый шелест распускающихся на солнце лепестков, и можно ли за геранями спрятать уставший Кишинев. Пришлось возвратиться. Не скрою, с уже предвкушаемой радостью.   – Марианна…  И имя не совсем наше, и фамилия, признаться, тоже не из списка распространенных? Чьих же вы будете? – Родилась и выросла в Кишинёве. Но очень смешанных кровей, как и у многих в Молдове. У бабушки по матери сербско-греческое происхождение, дедушка по матери русский, москвич. Бабушка и дедушка по отцу молдаване, с примесью болгарской крови. Марианной назвали меня мама с папой, но тут же дома начали называть Мариной. Поэтому у меня как бы два имени, одно более привычное, домашнее, второе – официальное. А вот фамилия мне досталась от бывшего мужа (сербская, по-моему), с которым поженились в ранней юности, но не сложилось. Разные люди. Хотела менять, а потом оставила эту мысль, махнула рукой… Приклеилась крепко. Звучит органично, видимо, из-за части балканской крови во мне. – В ту нашу встречу, кажется, Вы рассказывали о саде, который рос при доме, где Вы жили. Этот сад – он для Вас что? Мне кажется, что Вы, хотя и на этаже, душой продолжаете жить там, в каком-то дивном саду… –Детство моё до 8 лет было очень насыщенным временем. Мы жили в старинном доме с большим садом. Одна половина наша, вторая – бабушкиного брата. Удивительным было и само место, в котором стоял дом. Как большая чаша. Он был последним на улице, напротив дома – обрыв, в котором протекал ручей, а на другой стороне обрыва поля. Красиво было, как в сказке. Всю зиму там лежал снег, чистый, каким он бывает только за городом, и эти невероятные белые просторы. Весной в саду распускались подснежники и фиалки, потом нарциссы, сирень, тюльпаны, ирисы, и так, до поздней осени, цвели цветы. Когда наши друзья приходили к нам в гости, говорили, что издалека дом утопает в цветущих вишнёвых деревьях. Похоже на сказку, но так и было. В саду я проводила много времени. Там был целый маленький мир. Как в книге Джеральда Даррела«Моя семья и другие звери» – ее я прочла в третьем классе и люблю до сих пор. Так же, как до сих пор подпитываюсь от детских впечатлений. Бабушка умерла, когда мне было 7 лет. Мама сказала, что психологически не может оставаться в доме, и мы сменили его....

Далее

МИНУНАТКИН ХЛЕБ

МИНУНАТКИН ХЛЕБ

Ее руки, – потемневшая кожа не неженки, без скраба на абрикосовой косточке –  едва успевают зажить от старых ожогов, и вот уже подставлены кисти для новых. Неизбежная жертва во имя искусства, потому что так печь хлеб, или, правильнее сказать, таким печь хлеб, – определенно, не простое ремесленничество. Ее хлеб красив – на глаз, украшенный дивным узором из колосьев; на нюх – он пахнет счастливым детством; и на вкус – он настоящий, не рыхлая губка, а плоть и характер.  А чаи видели? – в цветах Ренуара, эти миниатюры, украшенные васильками, розами, подсолнухами, и кажется кощунством – заливать импрессионизм водой.    От Брашовяну как-то прозвучало что-то очень теплое: «Натка-Минунатка». Вообще-то я против прозвищ, но ради такого стоит руки – в печь! От Минунатки улыбка – редкость. Еще меньше слов. А внутри – вихри и бури, помогающие жерновам растолочь в муку зерно. Это ж не только силу в мышцах нужно иметь, но и страстность. Без преувеличений. Чтобы заниматься этим делом, пишет Наталья Пержан на своих страницах, нужно быть немного сумасшедшей, иногда – сильно сумасшедшей, и понимать, что тебя такой видят и другие.   – Наталья, я уже знаю, что свою жизнь Вы сознательно изменили. Условно говоря, сначала было все просто и ясно, работа с девяти до шести, зарплата раз в месяц, соцпакет и предсказуемое завтра. А потом Вы решили развернуться на 180 градусов. В таких случаях всегда один вопрос. Почему?   — Потому что я угасала. Я не смогла адаптироваться к офисной работе, мне было очень сложно заставлять себя делать то, что мне было скучно и неинтересно. Даже стабильная зарплата не компенсировала внутреннюю каждодневную пустоту. Поэтому я решила рискнуть и бросилась в омут с головой :))) И, по-моему, неплохо все сложилось! Именно сложилось: я ничего намеренно не делала, я просто начала отдавать то, что меня наполняло, а вселенная обо всем позаботилась.   – Хлеб. Знаете ли, это довольно удивительный выбор, что-то совсем исключительное в списке возможных ручных hand—made для девушки. Ладно бы, пирожные и тортики, блинчики-безе. Откуда эта страсть? Запахи детства? Истории из прошлого? Что это?  – Да я вот тоже себя спрашиваю, ну почему хлеб? Почему я не выбрала что-то полегче? И понимаю, что не я выбрала, а за меня кто-то выбрал :)). Я – лишь исполнитель, и, судя по тому, как все складывается, нести мне свой крест до конца. Но мне это по душе, вот что я знаю точно! Физически, да, нелегко, и не девичье это ремесло, но, видимо, по силе всем дается!   – Читала, что пекарскому искусству учатся дольше, чем профессии врача в мединституте. Это так? Что тот, кто печет хлеб, не печет круассаны или эклеры. Это разные вещи, для разных мастеров.  У Вас тоже только так, и без вариантов? И можно ли сказать, что чем глубже погружаешься в процесс, тем больше возникает вопросов?  – Именно так! Чем глубже погружаюсь в процесс, тем больше понимаю, что ничего не знаю! Это совершенно серьезно! Иногда будто начинаешь все сначала. По-моему,...

Далее

Зачем аргонавтам Тассос?

Зачем аргонавтам Тассос?

Когда детский лагерь придумывает мама троих детей, она продумывает его до таких мелочей, которые не придут в голову любому другому. Эти дети должны быть твои – и тогда будет лучшее море, самые белые камни на берегу, и самые душистые пихты над ними. Если эта мама еще и мудрая, то она, будьте уверены, позаботится и о том, чтобы в этой красоте, сытости и безопасности дети чему-то хорошему, правильному научились. Удивляя по возвращению соскучившихся родителей тем, как красиво повзрослели.   Итак, Ирина Могилева и ее летний лагерь «АRGOS». Для кого? С кем? Зачем?     – А давай, Ирина, начнем с главного. Почему именно детский лагерь? Не спокойнее ли было бы организовать летний отдых взрослым? Не хватает в кишиневской жизни беспокойств и переживаний? –  Неожиданный вопрос. Я не знаю, для кого было бы спокойней организовывать летний отдых. Но почему-то думаю, что для взрослых – точно не легче. И осмелюсь предположить, что переживания кишинёвской жизни – не только у меня, но и у многих жителей Кишинёва – связаны вовсе не с детьми, а с совершенно иными аспектами окружающей нас действительности. Вообще-то, наш «Argos», наверное, не совсем правильно называть детским. Он, скорее, подростковый, юношеский – к нам приезжают ребята от 12 до 18 лет. И тут уже сложно говорить о чистом детстве. Мне и тем, кто работает в лагере, этот возрастной промежуток очень нравится. Люди уже имеют свой личный опыт, у каждого свои персональные ошибки, свои первые – большие и не очень – достижения, своя позиция по разным вопросам, включая даже политику. Но при этом столько задора, открытости, энтузиазма, веры в то, что все получится, и нежной робости перед жизнью, что меня лично вся эта красота завораживает. А заняться таким лагерем я решила еще хотя бы и потому, что у меня трое сыновей. И волей-неволей ежедневно сталкиваешься с их интересами, вопросами досуга.   – Опасности, если задуматься, на каждом шагу. Морские ежи. Волны. Олеандры. Новые, греческие вирусы. Травмы в походах. Да что угодно! Не боишься ответственности?  – Как любой нормальный человек, боюсь. Точнее, просто не получаю большого удовольствия от того, что её нужно нести. Но мне кажется, я умею с этим справляться. А когда ты осознаешь ответственность и не закрываешь на это глаза, то и готовишься к любому делу, соответственно, всерьез, предусматривая массу нюансов. К тому же, я чётко отдаю себе отчет, что не стала бы, например, работать с лагерем, где 150 человек. Возможно, я и эту ответственность потянула бы, но это мне просто неинтересно. А вот душевный, не массовый туризм куда ближе. Да, в прекраснейшей Греции, как и в любой другой стране, масса ежедневных опасностей – можно обжечься супом, чаем, подавиться кусочком хлеба, подвернуть ногу и наступить на морского ежа тоже. Большинство из того, что ты перечислила, и чего не перечислила, на мой взгляд, все же неправильно относить к опасностям. Это стандартные бытовые ситуации, которые подстерегают каждого из нас и дома. И если с кем-то из туристов – я не говорю в...

Далее