Своё и чужое Даши Чегаровской

Своё и чужое Даши Чегаровской

«И что это из нее вырастет?» – вопрошали подруги у Дашиной мамы. Дашина мама, Люба, сама не понимала, чего ожидать. Нельзя сказать, что с Дашкой совсем уж страшно складывалось. Она была так же очаровательна, как все-все маленькие детки, и так же ужасна, до щемящего сочувствия, как все-все подростки. Но другим родителям как-то удавалось, кому – легче, кому – с трудностями, но все же  утрамбовать проявляющийся, выпучивающийся, прорастающий буйными побегами   новых слов и дерзко-глупых поступков, характер, в приличные, параллельные нашей жизни, рамки «надо» и «не надо», «должен» или «не должен». Про Дашку же казалось иной раз, что все ее существо формируется между границами «хочу» и «не хочу», а, следовательно, и «не буду!». В разные годы менялись лишь знаки препинания в конце, от точки до трех восклицательных знаков. Так, однажды Даша захотела фотографировать. Не скажу точно, сколько лет прошло с тех пор, не так много на самом деле, потому что сама по себе Даша Чегаровская еще прекрасно молода, еще лет двадцать могла бы вписываться в характеристику «подающая надежды», но опередила – выписалась из нее, поскольку уже оправдала достаточно чего из надежд, своих и чужих. Иными словами, маленькая Дашка выросла в большую умницу. И пусть «умница» – характеристика субъективная, и пусть «большая» – не про все в этой Дашке, но, спустя годы, я резюмирую, что рост детского организма  на опорах «хочу» и «не хочу» иногда дает отличные плоды. И пусть я не всегда согласна с Дашей Чегаровской, с ней хочется спорить, но  в ее случае это точно лучше, чем хотеть погладить по голове.   – «А куда вы все деваете эту энергию, если не в творчество? – не представляю себе, как можно держать вот это вот всё в себе. Хорошо, что у меня есть фотоаппарат и пара-тройка любимых моделей». Итак, Дашка, начнем с этой твоей недавней фразы. Вопросов сразу два. Эту энергию – какую?? Ты можешь описать это состояние? Хотя бы для того, чтобы кто-то, кто прочтет это интервью, понял, о чем речь, и теперь будет знать, что, может, и не надо выносить мозг ближнему или организовывать очередную вечеринку с друзьями. Что, на самом деле, куда лучше помогает мольберт с кистью, или фотоаппарат, или крючок и пряжа.   – В данном случае, я говорила про творческую энергию, когда не можешь спать от какого-то неконтролируемого желания что-то создать: нарисовать, сфотографировать, зачитать стихи, спеть посреди улицы, написать рассказ. Причем, знаешь, желание абсолютно бескорыстное, тебе никто за это не заплатит и не погладит по голове, ты просто чувствуешь потребность в том, чтобы придать тому, что творится у тебя внутри, какой-то визуальный или аудиальный облик. Долгое время эту энергию я оформляла в слова, теперь это фотографии. – И тут же второй вопрос. Что значит для тебя «любимые модели»? Те, которые особо легки на подъем и твои авантюры? Или есть какие-то другие отличительные признаки? –В первую очередь, их должна любить моя камера, а тут уже все очень непредсказуемо. Бывают очень красивые девочки, но с которыми у меня...

Далее

Ирина Цуркан: «Писать и работать умею только о любви»

Ирина Цуркан: «Писать и работать умею только о любви»

Рыжий, честный, влюбленный? Или белый, нежный, грустный? Выбирайте. Забавное ощущение, но, глядя на ее шкатулки с котиками, хочешь не приобрести, а завести – именно, как заводят очередного хвостатого хулигана, с первого наглого взгляда обрекающего тебя на еще одного любимца. Ирина Цуркан – из того числа мастеров, чье настроение, в котором она творит, в эту самую минуту, обязательно отзовется в работах. По крайней мере, можно пофантазировать на эту тему — и, скорее всего, не ошибиться. Грустные, шаловливые, нежные, уютные, печальные, царапающиеся, сползающие кошки, панды, совы и ёжики, черные, белые, рыжие, разноцветные – ее отражения.  Сабли в ножнах, острые перцы, револьверы и перья – и тут, в ее закладках, тоже можно поиграть в эту игру — угадать настроение, с которым Ирина взяла в тот день в руки плоскогубцы и бокорезы. Казнить или помиловать. А ее открытки, винтажно-будуарные, словно пудрой присыпанные, карамельно-девичьи, с чайными розами, посвящения Азии, в оттенках хаки и аспарагуса, с нависающей сакурой, стеблями бамбука, китайской пагодой, или лаконично-минималистские, черно-белые, с контурами увядающей ромашки? – опять-таки, невольно задумываешься о диапазоне чувств и поисков натуры. Заход, по случаю, к ней в «живой журнал» – почти как контрольный выстрел. Лучше б не заходить, ей-богу, чтобы не мучиться, каким вопросом начать – хочется ведь соответствовать и слогу, и глубине. Но сегодня ее не поэзия волнует, и не рассказы. Другие Музы – и мне почему-то легче. Правда, не ей – там столько желаний, и руки зудят, и в душе постоянное смятение, но времени – не по размеру желаний, в общем, страсти. Несмотря на внешнее спокойствие.   – Ирина, некоторый накопленный опыт подсказывает, что путь от когда-то полного надежд (кстати, лично вы были полны надежд?) на эту жизнь молодого специалиста, со свежим дипломом, до его ипостаси в сегодняшнем дне, как правило, извилист, полон ловушек, оглядывания назад, чего-то там еще… Вот вы когда-то закончили филологический факультет. Сегодня – известный мастер хэндмейда. В Вашей истории что было? Что должно было быть? Чего хотелось? Как пришли к настоящему?     – Разумеется, надежды юношей питают. О старцах не буду, мы туда еще успеем. Путь был долгий, возможно, не особо извилистый, но сложный. У меня нет художественного образования, это мешает, но есть желание учиться, расти, развиваться, и то, что я делаю, дает мне стимулы к этому развитию. Начиналось все как хобби, которое постепенно занимало все больше места в жизни и плавно переросло в, надеюсь, дело всей жизни. Ну, или одно из, я еще не решила. Если бы мне кто-нибудь лет в двадцать пять моих сказал, что я буду делать то, что я делаю, я бы первая удивилась. Было всякое – и разочарование в своих силах, и желание все бросить и пойти спокойно преподавать в школу (хотя где школа и где спокойно, это еще вопрос), и непонимание окружающих. Но все проходит. Не могу сказать, что все желания исполнились, планов и задумок много, но уверенности в себе прибавилось. И всегда есть куда стремиться.  – Я вот назвала Вас хэндмейд-мастером. Это правильно? Вы себя...

Далее

Про Бунику, ее внучков и сарамуру

Про Бунику, ее внучков и сарамуру

Около-репортажное. Спасибо Игорю Дынге, музыканту, продюсеру, человеку, пригласившему на прогон концерта в Дендрарии, по случаю юбилея «Здубов». В предвкушении Гранд-концерта   пообщалась с Гранд Мамой (Grandmama), то есть, Буникой, а в миру – доамной Лидией Беженару, которая, вместе со своим мужем Федором Ильичем, приехала на репетицию. Буника все так же замечательно выглядит– радостно-молодо, – что и десять лет назад, на Евровидении, когда на улицах Киева все фанаты и журналисты, влюбившиеся и в Бунику, и в «Здубов», напевали знакомые слова. Часы показывали шесть вечера, у доамны Лидии и домнула Федора через час отправлялась от Южного вокзала последняя маршрутка. Дороги – четыре часа, ближе к полуночи дома. В общем, не без поводов для беспокойства, но их лица были безмятежно-улыбчивы. Захотелось спросить… – И как оно вам – ради пяти минут на сцене, целый день потерять? – Да что вы! Игорь как позвонил – мы так обрадовались! Соскучились! Раньше ребята чаще заезжали, а сейчас… вот как отсняли «Moldovenii s-au nascut» , с тех пор и не были. Да какое там? Они и не отдыхают, наверное, толком. Столько ездить, столько выступать! – Скажите, а вот жизнь после знакомства с ребятами – она изменилась? Или конкурс – конкурсом, а у жизни свой распорядок? -–Изменилась. Нас теперь знают, часто приглашают на вечеринки, свадьбы, крестины. НЕ то, чтобы мы играем с бунелом всю программу, но номер-другой – пожалуйста. По три мероприятия в неделю, бывает. Не знаменитости, конечно, но все-таки, люди к нам с уважением относятся. Есть и те, наверное, кто завидует, но такие были, есть и будут всегда.  Да, жизнь изменилась. Лучше стала! Когда ездишь, где-то выступаешь, как-то по-другому себя чувствуешь. Отвлекаешься от работы, от забот, и радостнее… – А вот любопытно: есть какая-то песня у «Здубов» (разумеется, кроме «Буника бате тоба»), которая бы вам особо нравилась? – Мне все-все нравятся! Иной раз придешь с работы, уставшая (мы работаем в Суворово, в винарии Bostavan, виноградарями – там хватает дел почти круглый год), да еще по хозяйству надо что-то сделать, еду приготовить… Упадешь в постель без сил, а тут вдруг по телевизору ребят покажут – и сразу настроение поднимается, и на душе так хорошо становится. Еще только музыка начала играть, уже улыбаюсь… А еще Рома как запоет, так вообще, вроде и не устала так…. – Помню, когда было «Евровидение», вы все переживали, как там ваши гуси-утки… – Да, переживала. Так не зря же переживала: тогда кое-что пропало… – А сегодня с кем гуси? — Невестку попросила… – С невестками отношения складываются? – А как же? Дети у меня хорошие. И внуков у меня, знаете, сколько? Шесть. И этих шесть (кивнула доамна Лидия головой в сторону сцены, где прыгали «ее ребята»). В общем, двенадцать. А Рома – он похож на моего старшего сына. Люблю я их. В гости всегда жду. Вот, после Евровидения, иностранцы стали к нам заезжать. Посмотреть село, погулять, нас послушать. А на днях Игорь позвонил, сказал, двенадцать парней из Ирландии собираются к нам. Я немного растерялась,...

Далее
Страница 1 из 41234