Юбилейное интервью с Еленой УЗУН Когда речь идет об юбилейном интервью, очевидно, что полагается начать с чего-то обобщающего, торжественного. Елена Узун, музыкальный и театральный критик, автор нескольких книг, в этом году… Но – нет. Не получается. Прямо скажу: прочитав несколько рассказов юбиляра – из последних – я пережила шок. Кибер-опера «Макбет», смарт-балет «Жизель», новые персонажи – амбициозный программист Александр, кибер-фантом кота Альмиро, ведьмы-мутанты, роботесса Жизель, и так далее. Автор настолько распоясалась в своих фантазиях, все настолько неожиданно, причем, со всех точек зрения, что первый, и, согласитесь, оправданный ситуацией вопрос звучит так: «Лена, как тебя занесло в эти миры???» – Отличный вопрос, точнее, группа вопросов, на которые я бы сама хотела знать ответы. Ну, если серьезно, Гофманиада меня волновала давно, прям с первых прозаических опусов. Я пыталась следовать Эрнсту Теодору Амадеусу Гофману, фантазировала, но ничего не получалось. А этой зимой меня вдохновило поздравление подруги, которая в приказном порядке велела мне вернуться к писательским экспериментам. Помог гололед, сковавший передвижение всех нас по городу. И я решилась писать в замкнутом пространстве своих фантазий. Начало получаться – персонажи «Веселой Гофманиады» возникали один за другим, творили, что им вздумается, не особо интересуясь моим мнением. Присоединился и сам Гофман, читая нотации героям новелл, когда мыши его арестовали. Подключился Дроссельмейер, философствуя о коварстве волшебства.  И я поняла, что ситуация созрела, и можно выпускать фантазийные истории, как джина из бутылки.  Месяца полтора я провела очень ярко вместе с живыми героями, придуманными персонажами, мышами, роботами и всякими веселыми представителями фауны. – Я помню, когда мы делали лет восемь назад с тобой интервью, твои рассказы, — они были романтичны, в них жили цветы и женщины, любившие гулять по улицам под дождем. Какова природа таких метаморфоз? – Природа мне и самой не ясна, хотя… мы с Гофманом схожи в тяге к музыке и писательским фантазиям. Он долго стремился стать композитором, дирижером, рисовал декорации к оперным спектаклям, но опера ускользала из зоны его удачи. А вот писателем он стал – знаменитым, повлиявшим на многих других творческих «следопытов». Я думаю, в наших головах скрыто много тайных инициатив, и когда что взорвется серией рассказов, никто не предугадает. – Вообще, мне кажется, ты и сама изменилась – развернула время вспять и становишься все моложе и азартнее. Ты нашла формулу колдовского зелья? Я серьезно. Где, в чем источники этого блеска в глазах? – Надо же когда-то начинать. По колдовскому зелью скорее ты специалист, созидающий прекрасные сборы трав и различные гидролаты. А я вдруг решила, что Гофману пора соединиться с постмодернистскими хулиганствами, в которые его мыши так и не наигрались. Сказалась и моя традиция, высматривать в декабре множество постановок балета «Щелкунчик». Особенно мне понравилась реклама балетов, в которой сам Щелкунчик вместе с серо-хвостатыми громит кофейни, подворовывая пирожные.  — Постмодернистские хулиганства, писательские фантазии… Отлично! Но ведь, при этом, тебе не чужда классика жизни. Ты читаешь лекции (кстати, где?): «Из истории вальса», «Из истории оперы и балета», пишешь рецензии на драматические спектакли и оперу. Театральный критик в твоем...