Люди, Села, МИГи, Анна…

Люди, Села, МИГи, Анна…

«Так и пишите – простая девушка из села!», – как-то в ответ на просьбу составить досье ответила Анна. «Простая девушка», конечно, вовсе не проста, – вихрями кружатся факты биографии, и в самых скупых предложениях о себе чувствуется размах этих крыльев. Мы слонялись, запертые, по домам, в первую волну вируса, и общение с человечеством полностью перешло в соцсети. Тогда-то и попались «полотна» Анны Черневой в ленте новостей. Для безрадостного, тревожного марта и соответствующим ему постам в фб эти жизнеописания встреч с сельскими жителями стали радостной твердью в зыби мутного будущего. Будущее с Анной, чувствовалось, носит самые оптимистические черты. Я обожаю длинные тексты, если их, конечно, не скучно читать. Читая Анну, хотелось оседлать коня и нестись по чистому полю, даже если я этого никогда не делала. И о чем же так красочно писала она? Представьте себе, о внедрении программы для развития села. Исполнительный директор Национальной Сети LEADER в Молдове Анна Чернева так захватывающе рассказывает, в чем суть подхода LEADER и об его главных действующих лицах, что чувствуешь, как рождается в тебе естественное желание стать одним из них. И в скобках: всем городским критикам, вскипающими чайниками по поводу цен на помидоры и прочие плоды трудов деревенского жителя, хочется сказать следующее – вы сначала сделайте столько для деревни, сколько делают Анна и её коллеги, проникнитесь, хоть на пару неделек, бытом провинции, а потом уже ругайтесь. Если захочется.   Анна, что стоит за аббревиатурами LEADER, МИГ? Судя по вашим публикациям, это некая программа, которая работает у нас в Молдове с 2016 года, и можно предположить, что пришла она извне. «LEADER» – аббревиатура с французского, которая означает «связь между действиями для развития сельской экономики». Это программа по развитию сельских территорий, пришедшая из Европы. Началось всё во Франции, в 90-ых, когда остро встал вопрос, что делать, если деревенское население ощутимо мигрирует в город, уровень жизни в селах упал, и вообще, село пустеет. Именно попытка как-то решать проблему переросла в программу и получила повсеместное распространение, то есть, охватила страны ЕС и не только. Цели простые и очевидные – улучшить жизнь в сельских территориях. Главное действующее «лицо» LEADER – это местная инициативная группа или просто МИГ.   Это какие-то конкретные этапы или «шаги», по которым происходит процесс, или возможны самые разные сценарии и творческий подход? Всё же речь идет о поэтапном процессе. Программа структурирована таким образом, что внедряется по конкретным и чётким правилам. Например, она не может реализовываться без создания МИГ. То есть, речь идет об определённой территории (я сейчас уже говорю в контексте Молдовы), в которую входят минимум три территориально-административные единицы с общими границами. Объединяются люди, проживающие в этих населенных пунктах, и представляющие (обязательно!) три сектора – государственный (примэрия, школа, библиотека и т.д.), бизнес, как зарегистрированный, так и не зарегистрированный семейный, маленький, тот, который пока еще как хобби (он тоже имеет право входить в состав МИГ) и гражданский сектор (неправительственные организации, инициативные группы и отдельные граждане). Так что, самый главный мотор во внедрении программы LEADER – это...

Далее

Разгадки написанного

Разгадки написанного

Стать писателем – это легко или просто? И корректна ли, в принципе, такая постановка вопроса. Стать. Может, тут место слову «быть», и уже другое дело, реализовал ли ты это свое предназначение или нет. Времена настали особенные: писать хочется всем, многие пишут, а кто-то – полноценное, завершенное произведение. Для чего? Кому как. Для писателя Елены Хороших, в прошлом журналиста, написать свой роман означало победить свои страхи, сомнения, неуверенность. Как говорят? «Я сделала это!». Ее «Тайна Лисьей норы» полна, уж простите за тавтологию, тайн и загадок. А как иначе, если здесь смешение жанров. Мистика, реализм, политическая сатира. Что найдет читатель, какие завесы и над чем приоткроет? – каждый, кто будет читать роман, переживёт свои открытия. Автор же искала ответы на собственные, волнующие её вопросы. И – получила.   Скажи, Лена, где та грань, переступив которую, ты понимаешь, что, да, ты – писатель. А вчера еще – нет, не вполне? Если, конечно, она существует. Вот для тебя лично, как оно было? Мне кажется, каждый сам определяет для себя эту грань. Например, есть  категория людей, написавших один рассказ и вдруг осознавших себя писателями. Они так ощущают себя, так к себе относятся и требуют, чтобы весь мир их идентифицировал подобным образом. Есть другая категория людей, которая обладает громадным опытом, глубочайшим познанием жизни, и дабы все это не исчезло с их уходом в вечность, стараются увековечить в книгах. Есть третья категория людей, которой интересен сам процесс написания художественной литературы. Они ставят эксперимент над самими собой, наблюдают за тем, как работает сознание и подсознание во время изобретения книги. Это очень волнующий и захватывающий процесс и именно он меня в свое время привлек. Написав роман «Тайна Лисьей норы», я получила исчерпывающий ответ на волнующие меня вопросы, опыт и приятный бонус – книгу. Вот тут сразу хочется спросить: а какие вопросы тебя волновали? И каков был ответ? Вопросы были простыми: как автору приходит в голову то, о чем он пишет? Какой рецепт блюда под названием «текст»? Каким образом смешивается фантазия и реальность? Меня многие, кто читал книгу, спрашивают: она автобиографична? Нет! И, тем не менее, за каждым словом – я. Как это происходит?.. Ответ, мне думается, в следующем. Авторы, писатели – это антенны. При определенных условиях (сжатость времени, скорость письма, чрезвычайное сосредоточение), через них в текст приходит нечто, чему они не хозяева. Мне удобнее было работать с текстом ночью. Но утром, когда я перечитывала написанное, удивлялась: кто это писал? Неужели я? Откуда эти мысли?.. А еще, я уверена, в писательском деле есть доля магии. Расскажу случай, который произошел со мной лет двадцать назад. Ко мне обратился давний товарищ с просьбой написать роман о разрушенной любви, – его бросила любимая женщина, попутно оставив нищим. История банальная, но, тем не менее, я не могла отказать в просьбе. Взялась за работу. Но чем дольше я работала над книгой, тем больше вытягивалось лицо моего визави. Я недоумевала, пыталась добиться причины такой странной реакции. Наконец, после прочтения очередной главы, он взорвался. Оказывается, мой...

Далее

«Куда-то к лучшему…»

«Куда-то к лучшему…»

Хрупкая сияющая Габи никак не компануется в одной картине с мотобурами, копающими лунки под будущий лес. Да, этой девочке лучше бы персики… Хотя мотобуры не персики – правда жизни. Не без ее, как она аккуратно, скромно формулирует, «организаторского участия» в стране растут новые рощи. И не только. Есть новое – хотя оно себя таковым уже не считает – поколение с общей приставкой «эко»; иногда я думаю, что наши времена не так уж и плохи, если способны рождать таких Габи. И еще один важный момент, который очень хочется жирно подчеркнуть. Габриэла Исак, выражаясь слэнгом некоторых, грантоедка. Там, в их замечательном EcoVisio, они такие. Так вот что я вам скажу. Побольше бы нам таких грантоедов, – и будущее рисовалось бы куда светлее. Они его таким и делают. Сегодня. Не охая. – Не могу обойтись без традиционного «с чего все началось?». То есть, пытаюсь сложить два и два: чему училась Габи для того, чтобы сейчас носиться по стране и высаживать деревья? – Вообще, по образованию я специалист в области международных отношений. Так что в моей специальности ничего не было про деревья. Зато моя мама любила выращивать разные хвойные из семян. Если так подумать, наверное, для меня идея «посадить дерево» всегда ассоциировалась в первую очередь не с классическим саженцем, а именно с выращиванием чего-то из семени. Вот ешь ягоды шелковицы, понравилось – так из той ягоды можно вытащить семечки и посадить. Немножко терпения – и вот у тебя уже есть несколько саженцев шелковицы, совершенно твоих, раньше их не было, а теперь есть. Но то, чем я занимаюсь сейчас, посадки на десятки и тысячи деревьев, – это всё из практики, плюс интернет, плюс общение со знакомыми лесными инженерами. К сожалению, пока не слышала вдохновляющих отзывов на обучение по данной специальности в Молдове…   Получается, своя практика всё-таки лучше всего.   – Для меня Габи – человек EcoVisio. Как Вы там оказались? Могли ли быть другие варианты? Это какое-то особое свойство натуры человеческой – волонтёрство, учить быть в гармонии с природой, правильно использовать ресурсы, или сложились конкретные предпосылки? – Мой отец работает экологом, и когда кто-то об этом узнаёт, сразу говорят: «Ааа, ну всё понятно». Хотя на самом деле не знаю, насколько это было определяющим. Когда я смотрела на его работу со стороны, или чем-то помогала, например, переводила разные рабочие документы, мне казалось, что экология – это что-то такое скорее теоретическое, техническое, и непонятно, какая там от меня может быть польза. Да и вообще непонятно, какая от меня в жизни может быть польза. Ну ладно, вот у Молдовы есть цель увеличить площади, занятые органическим сельским хозяйство, и, наоборот, сократить количество свалок. Хорошо. Я-то тут при чём? А какие-то «эко» идеи были настолько частью жизни – «жечь листья вредно, сажать деревья –хорошо», – что я про них и не задумывалась. Организация «EcoVisio» перевернула моё представление об экологии и неожиданно втянула меня в активизм. Однажды, в далёком 2014 году, я в очередной раз пришла в университет. А там постер,...

Далее