«Краски дня» О новой книге Елены Узун, о внутреннем созревании, о целях и процессах

«Краски дня» О новой книге Елены Узун, о внутреннем созревании, о целях и процессах

***

Вечерняя игра теней,

Рисунок граней тонкокрылых,

В листве запутанных ветвей

Сплетение зигзагов, линий…

 

Ты в ожидании прохлады

В наплыве уходящих строк

Рисуешь взглядом контур сада,

Калитки чудный завиток.

 

Иероглиф сна, завитый в кокон,

Шепча, подкрался в древа тень.

Явь заплетает рамы окон,

Ночь впитывает уходящий день…

 

  ***

Мы живем на прослоёчной станции

меж веками, планетами памяти

в разностильи времён и безвременья,

в не охваченной Богом заводи…

 

Итак, Лена, давай поговорим. Первую свою книгу ты писала два года – с 2014 по

  1. Прошел еще год – и новая книга. Процесс ускоряется? Или как это объяснить?

 

Процесс непрерывный, потому что возраст такой – пора подводить итоги и оставлять существенные следы. По срокам не совсем так. Первую книгу я написала о Раду Поклитару, и готовилась она к печати 6 лет.  Вторая готовилась два года, третья полтора. Четвертая зрела вместе с третьей. Книга – это долгий процесс внутреннего созревания, выстраивания, и до конца точно не скажешь, сколько она в тебе зреет.

– Насколько отражают названия твоих книг их содержание? С первой книгой прозы и поэзии понятно: «Дневники души». Сейчас «Краски дня». Какие подтексты ты сюда заложила? Или все просто, если брать во внимание, что там таки много о красках лета и осени, когда нет монохрома, сплошное буйство?

– «Краски дня» я хотела начать именно с палитры лета. То есть с прозаических миниатюр-впечатлений о лете, где каждая миниатюра монохромна, а буйства нет вовсе. Но по совету друзей вперед ушла поэзия – оказалась более цельной и выстроенной. Насчет подтекста, не знаю. В прозе именно краски имели буквальное значение: новый день – новая краска, соответствующая новому настроению. В поэзии скорее нюансы переживаний, я бы сказала «переливание одной краски в другую», без четких ограничений.

– В сборнике очень много природы, причем, так красиво и так точно ты ее описываешь. Вот, пожалуйста, «темное золото позднего клена, яркий лимон остролистных акаций, легкой оливой окрашена липа – кровью облит дикий ствол винограда». Мне очень нравится. Вот прямо-таки очень. Но – перечитываю еще раз твою поэзию – там почти нет людей. Есть ты – и этот восхитительный мир природы. Почему?

Вопрос по делу. Я изначально решила людей в свое творчество не запускать. 20 лет писала о людях культуры, вообще о культуре Молдовы. По-моему, достаточно. Пора и собой заняться, а лучший собеседник, сама понимаешь, природа. Люди чаще сбивают, мешают, тянут внимание на себя. Природа как раз гармонирует с человеком и тоньше отражает твой мир.

Знаешь, ещё одно наблюдение. Важное, как мне кажется. Ты стала гораздо нежнее, тоньше, точнее – я про поэзию. Дай какие-то объяснения, что с тобой происходит, отчего родится эта нежность и тонкость?

– Не родится – это всегда есть. Я же профессионально занимаюсь искусством, музыкой с шести лет – это весьма тонкая сфера восприятия и самопроявления. Без умения тонко реагировать ни музыкант, ни поэт не бывают. Другое дело, что самосознание себя не сразу приходит – вначале немного играешь роль поэтессы. Позже слово заставляет тебя относится к высказанному искреннее и тоньше – ты должна себя лучше слышать. Журналистика дело внешнее, демонстративное – она глушит внутренние переживания автора, заставляя нравиться другим. Чистое творчество предъявляет другие требования и само разворачивает тебя, куда нужно.

– А вот еще вопрос. Может, ты влюбилась? Эти прогулки за луком и огурцами, завершающиеся свиданиями с охапками гладиолусов и ароматными шалфеями, – это то, о чем я подумала? Или писателю достаточно воображения?

– Я влюблена в саму жизнь. Мы же все заняты. Давно ли ты сама стала замечать цветы, травы и воробьев возле своего дома? Уверена, недавно. Инн, надо просто расслабиться и решить – вот ты ЖИВЕШЬ. Ты и никто другой. Тогда каждый день окрасится иначе и станет для тебя бесценным.

– А вот рассказы, или как их правильно назвать? Клевер, стрекозы, пчелы, лягушки, но уже тут все — с человеческими характерами. Может, там мы – твои знакомые и друзья? Мы можем себя там найти?

– Не думаю. Это такие эксперименты-фантазии. Попытка поиграть с природой, придать ей человеческие свойства. Природа куда умнее нашего изощренного интеллекта. Она не притворяется, не гонится за деньгами, славой. У человека куда больше комплексов. Я иронизирую над людьми посредством фантазий о природе.

– «Драконьи истории» во главе с Альгидой Палной – это продолжение, или вошли уже написанные и изданные рассказы?

– Ну, не совсем во главе с моей любимой Альгидой. Она постоянно где-то есть, вот и «попала в историю». Наложение случайно. А все рассказы в сборнике изданы впервые.

– Кстати, Драконы. Почему драконы? Не дельфины или слоны?  Кто они тебе – эти Драконы?

Это такая же ирония над человеком, как и остальные ожившие персонажи. Почему именно Драконы? Для меня – это сила и довольна мощная, возникающая как коррекция человеческих ситуаций. Лично я их воспринимаю как самозащиту, как свою охрану, личную гвардию. Они смешные, разные, игривые, неуклюжие, уютно-кофейные. Я, кстати, читаю о них, прежде, чем пишу. Для драконов очень важны цвет и стихия, которые они представляют. И случайно они не возникают. Расставаться с ними не намерена, потому как они очень по-разному проявляют человека.

Какие отклики ты услышала после первой книги? Были ли задевавшие тебя реплики? Или тебя невозможно задеть?

Она только вышла. Откликов пока нет. Но я не собираюсь обижаться, потому как советы полезны, на них учишься. Другой вопрос, что у меня в голове сразу много всего и выстроить это не просто. В работе еще одна книга, в планах две.  Вот с этим проблема, и, конечно, не все идеально получается.

– А конкретнее? И кто тебе помогает?

– Уже в работе сборник «Перекрестки судьбы» о театральных постановках в Кишиневе и творческих проявлениях наших соотечественников в театрах за пределами Молдовы. Будут главы и о композиторах, связанных с Молдовой. Помощник у меня пока один – Президент нашей страны Игорь Николаевич ДОДОН. Он довольно охотно поддерживает интеллектуальные и культурные проекты. И мне обещал помогать впредь. Пока, благодаря ему вышли и выйдут три моих сборника: «Дневники души», «Краски дня» и «Перекрёстки судьбы». А всего  у меня завершены четыре книги, включая первый сложнейший проект «Раду Поклитару. Свободный танец» о 16-ти балетах нашего знаменитого земляка-хореографа.

– У нас издаются литературные журналы. Не предлагали ли тебе напечататься в них? Хотелось ли бы тебе? И вообще, взаимоотношения с коллегами – как они складываются?

– Пока меня приглашают на литературные встречи. И это нормально. Я осознано не иду на контакты, потому что мне надо самой себя выстроить и понять. Предпочитаю много работать, издавать свои сборники, а время все расставит по местам. Есть два пути – работать и давать результат, или выстраивать отношения, и результат не гарантирован. Предпочитаю первый, потому что годы уже не юные, и надо многое успеть!

– Уже нечто подобное в прошлом интервью я спрашивала. Я имею в виду то, что сегодня не пишет только ленивый или закомплексованный. Каждый второй – поэт или писатель. Ты тогда довольно легко отреагировала, дескать, и пускай. Прошел год. Точка зрения не изменилась? И потом, как тебе кажется, можно ли при таком многообразии авторов не увлечься чем-то третьесортным, не растерять вкус?

– Про это честно ничего не знаю. Я пишу, потому что возникла такая потребность. И теперь есть время, журналистикой не зарабатываю. Самое сложное – найти свой путь, свою интонацию, тему, цель. Как музыкант я пишу иначе, чем чистые литераторы. Полагаюсь на свои знания, вкус, интуицию. А чтобы сказать короче – Инн, надо работать над собой, и много. Если получается, Слава Богу. Нет, так нет. Пишущих реально много.

Кстати, вот хотелось тебя спросить: а тебе какие писатели особо близки? Любишь перечитывать надежное, проверенное годами, или предпочитаешь открывать для себя новые имена?

– Сейчас читаю литературу, созданную на грани XX-XXI веков. Что-то стало близким, как например, Орхан Памук – турецкий писатель. Вот он ощущает точно, как я. Японская литература интересна – учит жесткой самооценке. Но слушаю только себя. Иначе, думаю, смысла нет. 

– Что важнее для тебя: процесс или результат? Как бы ты описала процесс? И какого результата ты ждешь?

– Хороший вопрос. Раньше я всегда ставила цели и жестко к ним шла. А когда заметила, что цели часто меняются, и достигать их далеко не всегда интересно, поняла, что надо самой писать и понимать, что может быть, а что – нет. Мы о себе мало что знаем. И только теперь я понимаю, что процесс не менее важен. Результату надо еще созреть и дать сформироваться. По натуре я правильная, и люблю все планировать. Но в реальности так не выходит. И я решила действовать противоположно – то есть, выпустить из-под контроля ситуацию, и пусть она сама выбирает… В итоге, надо запускать оба механизма одновременно, если получится, – рациональный и иррациональный. А пока мне интересно, светло и хорошо на душе, чего и другим желаю.

 

Беседовала Инна ЖЕЛТОВА

 

 

 

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*