Открытка в старинной шкатулке

Открытка в старинной шкатулке

Я была совсем маленькой девочкой, когда однажды в бабушкином бюро нашла старинную шкатулку. Тот снежный декабрьский вечер я помню до сих пор. Мне казалось, что я нашла настоящий клад – в шкатулке лежали поломанные золотые женские часы, нитка жемчуга, старинный веер, на котором красовались великолепные павлины и открытка с изображеньем девочки с золотыми волосами, которая стояла у нарядной елки и держала в руках прелестную куклу. У девочки был такой счастливый взгляд, что я ей немного позавидовала – судя по всему, она получила заветный подарок от Деда Мороза.

А я все еще жила в предвкушении Нового Года и мечтала получить игрушку – большого синего кота в красном комбинезоне, точного такого, как у соседского мальчишки Артема. Я перевернула открытку и увидела полустертое послание, написанное изящным почерком, а в правом верхнем углу печатными буквами было написано Бём, Елизавета Меркурьевна. Тогда я подумала, что это чудесное имя принадлежит подруге моей бабушки, оно было таким веселым, что я целый день, пританцовывая, напевала: Бем, бем, бем.

Когда бабушка обнаружила у меня шкатулку, то сначала отругала за то, что я без спроса, взяла ее вещи. Но потом вместе со мной стала рассматривать мою необыкновенную находку.

– Вот эти часы мне подарил твой дедушка, когда родилась наша первая дочь Галина. Это был очень дорогой подарок, и я была счастлива получить его, особенно зная, как много он трудился, чтобы их купить.

– А почему ты их не починишь?

– Разве сейчас есть мастера, способные восстановить такие деликатные изделия?! В них вложена душа часовщика, каждый винтик он делал собственноручно, долго и тщательно. А сейчас что? Все делают машины, а если что-то и делают люди руками, то механически, без особого интереса, – конвейер, одним словом.

– А эти бусинки настоящие?

– Нет, это искусственный жемчуг. Я их надела на первый послевоенный новый год – так хотелось украсить свое синее простое платье.

– А почему не купила новое платье?

– Твой дедушка внезапно умер от болезни в декабре 1945, а я осталась одна с четырьмя маленькими детьми. Послевоенное время… мы голодали, жили в подвальном темном помещении, зимой я топила мебелью печку, последние драгоценности обменивала на картошку, макароны, хлеб. Главное тогда было – выжить, а не наряжаться. На Новый год я старалась дочкам сделать праздник – пекла пустой пирог и покрывала его небольшим количеством сахара. Однажды зимой у нас начался пожар, дети выбежали, а мне пришлось самой вытаскивать вещи, чтобы хоть что-то спасти. Так что, невеселые были времена. – Бабушка тихо вздохнула.

– А эту открытку, ты писала своей подруге Бем?

– Нет, что ты, – рассмеялась бабушка. Веер и открытка принадлежат твоей прабабушке. А открытку ей прислала ее подруга на Новый год. Но ее звали не Бем, а Наталья. Кстати, эта девочка на открытке очень похожа на твою маму.

– Значит, и на меня похожа,– заметила я.

– Конечно, ты же такая же золотоволосая девочка, – улыбнулась бабушка. – Давай я тебе расскажу про автора этой открытки – художницу Елизавету Меркурьевну Бём.

Я уселась поудобнее и стала слушать бабушкин рассказ.

Елизавету Меркурьевну Бём  в девичестве звали Елизавета Эндауров.

Происходила она из старинного татарского рода Индигир, что в переводе означало — «индийский петух». Но при царе Иване III всему роду Индигир фамилия была изменена на Эндауровы. А немецкую фамилию Бем – (Boehm,  Böhm) она получила, когда вышла замуж за Людвига Францевича Бёма.

Елизавета Меркурьевна была не просто талантливой художницей. Она виртуозно вырезала силуэты, увлекалась литографией и иллюстрировала произведения Некрасова, Толстого, Лескова, басни Крылова. В конце XIX века она создала альбомы открыток «Силуэты», «Силуэты из жизни детей», «Пирог», «Из деревенских воспоминаний». Два самых знаменитых альбома её открыток «Всего понемножку» и «Для милого дружка хоть сережку из ушка» были изданы в Париже.

Она также иллюстрировала детские журналы «Игрушечка» и «Малютка» и русские народные сказки. Со временем художница стала терять зрение и больше не могла работать в технике силуэта. Но ее теплые, живые открытки были признаны одними из лучших во всем мире – она получила несколько престижных международных наград и золотую медаль в Милане, а ее силуэты перепечатывались в Европе и Америке.

В начале XX века художница открыла для себя новый вид печатной графики – оригинальную открытку, которая вскоре стала выходить под ее именем огромными, по тем временам, тиражами. Умерла Елизавет Бём в Петербурге в июле 1914 года, за неделю до начала Первой мировой войны.

– Вот такая история об одной талантливой женщине, которую ты узнала благодаря её искреннему и светлому творчеству. Эта открытка, что ты нашла, как и все, что есть в этой шкатулке, – маленькая история нашей семьи. Дарю ее тебе и наказываю хранить, и передать своей дочке, – сказала бабушка, улыбаясь, и пошла на кухню месить тесто для пирожков. А я, прижав шкатулку к груди, еще долго сидела одна в комнате, освященной огнями новогодней елки. Это был самый волшебный подарок и один из самых удивительных предрождественских вечеров в моей жизни.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Inline
Inline