Цвет и вкус фантазий. Самовыражения Стелы Бабий-Фетеску

Цвет и вкус фантазий. Самовыражения Стелы Бабий-Фетеску

«Salut! Sunt fata cu salata!» – и маленькая, кукольных пропорций, ручка решительно трясет широкую ладонь нового знакомого.  Огненно-рыжая Стела сама – огонь. Там полыхнула, одним движением выровняв скатерти по ряду – чтобы было красиво. Здесь зажглась – «Иди сюда, я тебя сейчас познакомлю с лучшей….», и неважно, с кем именно – технологом, блогером, фермером или журналистом, суть в том, что у Стелы, с ее благодарностью к каждой новой встрече, лучших так много собралось за разные годы, что можно только завидовать. Только уж сами решайте, чему. Если у вас кризис идей, вам – к Стеле, потому что редко кто способен так бурно фонтанировать, причем, столь неожиданными формулами будущих проектов, что… Что, опять-таки, завидуешь – нестандартной оценке обычных вещей. Вроде взяла аккуратно под локоток, совершить элегантный променад вдоль столов народных и просто талантливых мастеров, вроде с исключительно девичьей целью, полюбоваться воооот теми серьгами – «Посмотри, мне идет?!», или шелковым платьицем, но пока пальцы гладят округлую поверхность темно-зеленого авантюрина (как раз под цвет Стелиных глаз!), полушепот нанизывает бусинами точные, лаконичные комментарии – вспоминаем тот каскад идей, выуживаем ту,  которой адресованы эти реплики. Наутро, отлежавшись, они выстроятся в аналитическую справку. Ай да Стела! В ее CV такие пункты! – каждый тянет если не на роман (а некоторые и на роман), то на длинную повесть. «Стань нотариусом – и будет тебе спокойное хлебное место», – что-то такое советовал мудрый папа, желавший дочке стабильности и надежности. Исторический факультет, дипломная на тему «Монастыри Штефана чел Маре», иняз, еще один диплом – адвоката, собственный бизнес, кафе и продуктовый магазин, работа юристом на фабрике «Букурия» , суды и инвесторы – страшные истории начала века вокруг сладкого бизнеса, и Стеле досталось пережить разное. Роман с «Букурией» закончился второй беременностью, и это оказалось очень кстати. Огород был Стелиным хобби: дом граничил с биологической станцией Государственого Университета – повсюду делянки с мятой, любовь к которой передалась от бабушки, мяту обожавшей, даже леденцы делала и хранила в баночках, как лекарство, пряча в глубоких буфетах от вездесущих внуков. Делянки аккуратные, под линейку, сорта пронумерованные, подписанные, – лишние образцы выбрасывались за территорию, только протяни руку, в общем, случился крен. Крен – в травы, в приправы, в жизнь в ароматах, с вытекающими необратимыми последствиями. – Fata cu salata. Редко кто также мило представляется людям. Было бы интересно и узнать, что это за бренд – если это бренд. Как и откуда он появился, что за ним стоит, и насколько ты себя отождествляешь с этой Fata cu salata. – Меня часто приглашали на различные телевизионные передачи, и спрашивали, как правильно меня представить: нутриционистом, консультантом по продовольствию, промоутером различных веганских диет или же обычной домохозяйкой? В 2017-ом  Виктория Урсу попросила меня провести гастрономическую презентацию на открытии нового центра нутрициологии Theia (BERD’s Design Hotel). Именно тогда я написала небольшую статью о теории создания салата с этим названием.   Почему салат? Потому что, уверена, большинство из нас начинали свои кулинарные изыскания с него – это самый простой и надежный способ готовки....

Далее

Обещайте себе весну, алой вязью расшитую нежность… О новой книге Елены УЗУН «А может?»

Обещайте себе весну, алой вязью расшитую нежность…  О новой книге Елены УЗУН «А может?»

— Лена, смотрю, хронология свидетельствует, что ты писала весь январь. Для тебя этот месяц особо тих, и располагает к поэзии? Или, напротив, он слишком активный, улица пляшет и поет, и твое настроение – скорее, попытка убежать от всеобщего веселья? – Январь – месяц моего рождения. И это самое подходящее время для творчества и издания книг. Кружка кофе у компьютера – счастье. Тишина, покой, тепло. Много выходных, когда можно поработать над чем-то своим заветным, давно желанным. А яркий ли он, бурный, тихий, светлый? Не знаю. Мы празднуем, по сути, весь декабрь и январь. И что? Два месяца надо улыбаться, веселиться? Неестественно. Я хочу быть собой.   – Получается, выпускаешь по книге каждый год ко дню своего рождения? – Выходит так, что январь – начало нового цикла, и надо подводить итоги. Хотя были у меня книги летом: «Раду Поклитару. Свободный танец» в июне 2012, «Дневники души» в июне 2016. – Может, мне лишь показалось, но в этом сборнике в основном стихи – о стихиях, о временах года. «Равновесие марта», «рождественская ночь», «вербная масленица», «намеки весны в силуэте ветвей», «первые венки раннею весною», — я сейчас из нескольких стихотворений по строфе «нарвала» в общий букет, и лично у меня складывается такая картина. И какой ты отражаешься в каждом времени года? – Природа – лишь импульс, толчок…Я не пишу о временах года, об ощущениях зимы, лета. Главное – внутреннее состояние. Вот вижу интересное фото, картину, цветок, закат –  интересно,  что в них притягивает? Затем всматриваюсь, начинаю писать – идет проекция на образ, мысль, идею, метафору. Никогда не знаю, что получится в итоге. И знать не хочу, потому что это в музыкознании все выверяется, и в журналистике есть заданность тем. А самое интересное, когда ты чувствуешь общность с изображением, пишешь первую строчку, и все само собой выходит. Я отпускаю текст на свободу, доверяюсь интуиции. Не мучаюсь, не взвешиваю, не раздумываю. Все быстро и сразу. – Стихотворение «Сто путей» – о развилках, о надеждах, о разочарованиях, о победах. Скажи, это ты о себе ведь? И лодка по ветру мчится верно? Если я правильно тебя поняла, из ста путей ты нашла свой? Или все-таки, есть страх возвращений, в сотый раз начинать? И какой он, этот твой путь? «Сто путей, сто дорог-траекторий, перекрёстков, линий, историй. И зелёной воды листок, наползающий на остров, на котором ты одинок… Будешь мучиться, будешь метаться, прорываться и возвращаться, в сотый раз начинать, ошибаться. Но теперь уже лодка по ветру мчится верно – ведь ты у руля!» – Сто путей – символ ненадежности, неизвестности. И свободы… Ты ищешь – должна выбрать, жить. И даже если выбор не велик, как у нас, все равно надо пробовать, искать. И вполне возможно, что много раз вернешься на круги своя, будешь повторять те же истории,  затем пробовать новые пути, но все равно не найдешь свое. Я с юности знала, что хочу быть музыкантом, музыковедом. И в годы студенчества была совершенно уверена в правильности выбора. Но жизнь распорядилась...

Далее

Уроки с геранью. Марианна ГОДИЧ

Уроки с геранью. Марианна ГОДИЧ

Знакомство прошло очень сумбурно.  Я шла к обладательнице редкой коллекции старинных мэрцишоров, с причудливым генеалогическим древом, в котором переплелись аристократы, депутаты, революционеры и герои труда, а говорили мы о герани, которая цветет на маленьком балкончике летом, о пионах на шелке, которые почему-то, в самой близи, я приняла за холст и масло, о саде из детства, в котором пели закатные романсы птицы, о чае, о чем-то еще. Фразы в блокноте плясали буйными рядами, заходились в истерике где-то ближе к красной линии, обрывались, перепрыгивали, и, в итоге, стало позже понятно, никак не хотели сходиться в стройный рассказ, из которого было бы ясно, кто такая Марианна Годич, где училась дышать в такт пионам, чтобы расслышать шелковый шелест распускающихся на солнце лепестков, и можно ли за геранями спрятать уставший Кишинев. Пришлось возвратиться. Не скрою, с уже предвкушаемой радостью.   – Марианна…  И имя не совсем наше, и фамилия, признаться, тоже не из списка распространенных? Чьих же вы будете? – Родилась и выросла в Кишинёве. Но очень смешанных кровей, как и у многих в Молдове. У бабушки по матери сербско-греческое происхождение, дедушка по матери русский, москвич. Бабушка и дедушка по отцу молдаване, с примесью болгарской крови. Марианной назвали меня мама с папой, но тут же дома начали называть Мариной. Поэтому у меня как бы два имени, одно более привычное, домашнее, второе – официальное. А вот фамилия мне досталась от бывшего мужа (сербская, по-моему), с которым поженились в ранней юности, но не сложилось. Разные люди. Хотела менять, а потом оставила эту мысль, махнула рукой… Приклеилась крепко. Звучит органично, видимо, из-за части балканской крови во мне. – В ту нашу встречу, кажется, Вы рассказывали о саде, который рос при доме, где Вы жили. Этот сад – он для Вас что? Мне кажется, что Вы, хотя и на этаже, душой продолжаете жить там, в каком-то дивном саду… –Детство моё до 8 лет было очень насыщенным временем. Мы жили в старинном доме с большим садом. Одна половина наша, вторая – бабушкиного брата. Удивительным было и само место, в котором стоял дом. Как большая чаша. Он был последним на улице, напротив дома – обрыв, в котором протекал ручей, а на другой стороне обрыва поля. Красиво было, как в сказке. Всю зиму там лежал снег, чистый, каким он бывает только за городом, и эти невероятные белые просторы. Весной в саду распускались подснежники и фиалки, потом нарциссы, сирень, тюльпаны, ирисы, и так, до поздней осени, цвели цветы. Когда наши друзья приходили к нам в гости, говорили, что издалека дом утопает в цветущих вишнёвых деревьях. Похоже на сказку, но так и было. В саду я проводила много времени. Там был целый маленький мир. Как в книге Джеральда Даррела«Моя семья и другие звери» – ее я прочла в третьем классе и люблю до сих пор. Так же, как до сих пор подпитываюсь от детских впечатлений. Бабушка умерла, когда мне было 7 лет. Мама сказала, что психологически не может оставаться в доме, и мы сменили его....

Далее