Перевоспитание в стиле «эко»

Перевоспитание в стиле «эко»

О Тамаре Шкепу узнаёшь, так сказать, опосредовано. Например, через неожиданные для наших кухонь рецепты с тыквой, которые, оказывается, подруга разузнала на фестивале, затеянном однажды некоей нашей бывшей соотечественницей, давно и основательно основавшейся в краю Туманного Альбиона. И вот, нелюбимая тыква подыгрывает капризным вкусовым рецепторам, а где-то в подсознании закладывается фамилия той, что сделала нам открытие в, казалось бы, такой скучной теме. Или, скажем, благодаря ярмаркам для вегетарианцев, на которые съезжаются все, кто ищет здоровую еду. И вот в эко-сумку укладываются вяленая черешня и слива, за ними – домашние соусы, летят вслед пакеты семечек, орешков и приправы, а перекус веганскими фалафельками, с овощами, в пите, в паузе между мастер-классами, так хорош, что всерьез начинаешь задумываться о серьезной ревизии гастрономических привычек.  Заметить же саму Тамару в пестролицей публике ярмарки сложно, надо еще постараться. Разве что, перехватить едва уловимую улыбку, которая время от времени подсвечивает лицо, сосредоточенное на многозадачности – охват от Лондонских предместий до бывшей Родины. Там – дом, семья, ферма, бизнес. Здесь – люди и желание с ними делиться. Медленно, аккуратно, ненавязчиво, и все же она перевоспитывает. Пусть не всех, но круги, как по воде, расходятся.   – Знаете, Тамара, наши бывшие соотечественники, или, скажем так, некоторые из них, вызывают удивление. Они все время присутствуют, для того, чтобы то ли комментировать нашу жизнь – со стороны, то ли себя показать. Вас же не видно, но, с другой стороны, можно заметить, как Вы меняете какие-то закостеневшие стандарты нашего восприятия, в сфере еды, сельского хозяйства, понимания эко. И мне опять приходится задавать свой любимый вопрос. Зачем, если речь не идет о само-пиаре? – Я считаю, что большинство изменений в обществе совершаются не на верхах, по решению политиков, а снизу, на уровне личностей. Именно в таком варианте они способны происходить быстро и с реальной отдачей. Например, возьмем привычку молдаван сжигать органический мусор в огороде, «se face curat («чтобы было чисто»), или чтобы оставить голой почву на зиму, – изменения могут начинаться с тебя, на собственном огороде, с твоих родителей, живущих в селе, и через волонтерские мини-проекты. Или другая привычка, забивать на праздники столы едой, чтобы было богато, и при этом пить таблетки для улучшения пищеварения, а затем выбрасывать половину блюд. На это тоже можно воздействовать личным примером, через фотографии и статьи. Когда у меня здесь, в Молдове, будь то Рождество или Пасха, собираются гости, я угощаю их ровно настолько, насколько это необходимо для насыщения, и никто не обижается. Я получаю огромное удовольствие, делясь тем, что лучше всего знаю, и в чем постоянно совершенствуюсь.    – … в продолжение: если бы я Вас попросила сформулировать Ваши задачи, которые Вы бы хотели здесь решить? Здесь – то есть, в Молдове. – Это бесконечный и медленный процесс – изменение восприятия и привычек в обществе. Я не строю иллюзий, что они могут произойти в короткое время, поэтому стараюсь влиять настолько, насколько мне это доставляет удовольствие. Я имею в виду потребление продуктов, применение экологических методов в хозяйствах, социальную вовлечённость...

Далее

Зачем аргонавтам Тассос?

Зачем аргонавтам Тассос?

Когда детский лагерь придумывает мама троих детей, она продумывает его до таких мелочей, которые не придут в голову любому другому. Эти дети должны быть твои – и тогда будет лучшее море, самые белые камни на берегу, и самые душистые пихты над ними. Если эта мама еще и мудрая, то она, будьте уверены, позаботится и о том, чтобы в этой красоте, сытости и безопасности дети чему-то хорошему, правильному научились. Удивляя по возвращению соскучившихся родителей тем, как красиво повзрослели.   Итак, Ирина Могилева и ее летний лагерь «АRGOS». Для кого? С кем? Зачем?     – А давай, Ирина, начнем с главного. Почему именно детский лагерь? Не спокойнее ли было бы организовать летний отдых взрослым? Не хватает в кишиневской жизни беспокойств и переживаний? –  Неожиданный вопрос. Я не знаю, для кого было бы спокойней организовывать летний отдых. Но почему-то думаю, что для взрослых – точно не легче. И осмелюсь предположить, что переживания кишинёвской жизни – не только у меня, но и у многих жителей Кишинёва – связаны вовсе не с детьми, а с совершенно иными аспектами окружающей нас действительности. Вообще-то, наш «Argos», наверное, не совсем правильно называть детским. Он, скорее, подростковый, юношеский – к нам приезжают ребята от 12 до 18 лет. И тут уже сложно говорить о чистом детстве. Мне и тем, кто работает в лагере, этот возрастной промежуток очень нравится. Люди уже имеют свой личный опыт, у каждого свои персональные ошибки, свои первые – большие и не очень – достижения, своя позиция по разным вопросам, включая даже политику. Но при этом столько задора, открытости, энтузиазма, веры в то, что все получится, и нежной робости перед жизнью, что меня лично вся эта красота завораживает. А заняться таким лагерем я решила еще хотя бы и потому, что у меня трое сыновей. И волей-неволей ежедневно сталкиваешься с их интересами, вопросами досуга.   – Опасности, если задуматься, на каждом шагу. Морские ежи. Волны. Олеандры. Новые, греческие вирусы. Травмы в походах. Да что угодно! Не боишься ответственности?  – Как любой нормальный человек, боюсь. Точнее, просто не получаю большого удовольствия от того, что её нужно нести. Но мне кажется, я умею с этим справляться. А когда ты осознаешь ответственность и не закрываешь на это глаза, то и готовишься к любому делу, соответственно, всерьез, предусматривая массу нюансов. К тому же, я чётко отдаю себе отчет, что не стала бы, например, работать с лагерем, где 150 человек. Возможно, я и эту ответственность потянула бы, но это мне просто неинтересно. А вот душевный, не массовый туризм куда ближе. Да, в прекраснейшей Греции, как и в любой другой стране, масса ежедневных опасностей – можно обжечься супом, чаем, подавиться кусочком хлеба, подвернуть ногу и наступить на морского ежа тоже. Большинство из того, что ты перечислила, и чего не перечислила, на мой взгляд, все же неправильно относить к опасностям. Это стандартные бытовые ситуации, которые подстерегают каждого из нас и дома. И если с кем-то из туристов – я не говорю в...

Далее

«Перекрёстки судьбы» Елены УЗУН

«Перекрёстки судьбы» Елены УЗУН

Книга – возможность «ухватить время за руку» и ненадолго остановить.   Недавно вышла четвертая книга Елены УЗУН «Перекрёстки судьбы», отразившая различные  интересы хорошо известного критика, журналиста и писательницы в Молдове. И мне весьма любопытно порассуждать с Еленой о том, что стимулировало появление ее очередного сборника.   В книге множество рецензий о кишиневских постановках. Мне лично ярко запомнился фрагмент о спектакле «Страсти по Андрею»: «Вселенная в модели дурдома весьма актуальна в ХХ столетии: сумасшедшая жизнь, жестокие нравы, стрессы, нервы. Как тут душу не изуродовать, ведь главное — выжить, наесться, напиться. И неважно, какими средствами. А размышления о смысле жизни, как и живое острое ощущение жизненной правды — только помеха, приводящая к душевному не покою и даже помешательству.      Поставил «Страсти по Андрею» режиссёр театра абсурда — Петру Вуткарэу. Поставил в русском чеховском театре, и доказал, что абсурд – это наше родное, кровное, и не надо лишней фантазии для демонстрации бредовости жизни — лишь повнимательней взглянуть на себя со стороны. И «насладиться» ощущениями загнанного в клетку зверочеловека, который и рад бы что исправить, но уже и сил нет никаких. Тут Чехов и Вуткарэу пересеклись: писатель-классик — предвестник театра абсурда и яркий представитель современной стилистики, можно сказать, классик-абсурдист».   — Лена, тебе когда-нибудь было досадно от того, что, пожалуй, самый невостребованный жанр в отечественной журналистике, — это театральная рецензия? Или ты станешь со мной спорить? —  Я старалась писать о том, что мне интересно. Всеобщая невостребованность не волновала. Театр в любом виде возможен в публицистике. С людьми, которые это не понимают, я бы ни сотрудничала. Для меня тема драмы и драматургии – самая важная. Поэтому газетному коллективу пришлось выдержать натиск моих идей.   — Как ты считаешь, в наших условиях театральная критика может изменить… Ладно, не изменить судьбу спектакля, но, например, спровоцировать его редактуру – если спектакль не понравился, или воодушевить других режиссеров? Примеры, если такие есть. — Изменить спектакль – достаточно сложная задача. У нас такое вряд ли возможно, хотя у себя в оперном театре я даю советы молодым дирижерам. И они прислушиваются. С режиссерами спорить сложнее. Они слишком самодостаточны. И смогут меняться, если захотят услышать чужое мнение, что редко бывает.  — У театрального критика есть любимые спектакли? Режиссеры? Вот честно тебе скажу: прочитав твою книгу, понимаю, что у тебя есть три своих режиссера-любимца, это по словам, по структуре текста чувствуется, по твоим эмоциям, когда ты ведь перестаешь быть созерцателем. Эйфман, Поклитару, Вуткэрэу. Станешь спорить? —  Имена, названные тобой  глобальны по значению, они на многое влияют – и это оспорить невозможно. О Раду Поклитару я писала очень много – именно он заставил меня акцентировать внимание на современном балете. Борис Эйфман – великий психолог и прекрасный знаток музыки. Он ставит в балете совершенно не балетные темы, такие как «Братья Карамазовы». И публика уходит со спектакля в глубоком потрясении, понимая, что случилась встреча с чем-то качественно новым и важным. Петру Вуткарэу любим мной, тобой и всем коллективом  www.talenthouse.md, потому что он  экспериментатор, тонкий...

Далее
Страница 1 из 2012345...1020...Последняя »