Пока мы помним. Они живы

Пока мы помним. Они живы

Он был самым молодым комбатом, освобождавшим Молдавию от немецко-фашистских захватчиков… Дмитрий Федорович Бурдин в восемнадцать лет освобождал Молдавию от фашистов. 1944 год. Село Ермаклия. Молодой комбат, почти мальчишка, Бурдин. Батальон, вжавшись в землю, изнывал от жажды. А немцы все били и били по ним, лежавшим на этом взрытом снарядами чахлом кукурузном поле, видимом на возвышенности, как на ладони. Но приказа атаковать все не было и не было…   О событиях тех лет и его подвиге  написала супруга Дмитрия Федоровича Вера Григорьевна Бурдина. В стихах.   В селе Марьевка, что у Дона Миллеровского тогда района Мальчишка учился, сорванец На все село удалец. Кудрявый чуб фуражка набекрень, Познавать науки было ему не лень. Бесшабашная юность в школьные года, Но на Родине внезапно нагрянула беда.   В семнадцать добровольцем пошел воевать Любимую страну от фашистов защищать Освобождал от фашистов Ростов, Донбасс. В боях показал храбрости класс. Ревущий Днепр переплыл в ледяной воде. Пуль не боялся, был первым везде. Бывало, в боях подменял погибшего комвзвода. Брал на себя ответственность за жизнь солдат. Старшим лейтенантом освобождал Николаев у Буга. Взял командование ротой погибшего друга.   Немало верст он прошагал дорогами войны. Бывало, в марше засыпал и видел мира сны. Дошагал до берегов быстрого Днестра, Отдохнул и просушился у походного костра. И снова в бой за землю молдаван, За свободу от фашизма убогих селян.   Весной в сорок четвертом у села Кыцкань Формировалась дивизия из молдавских селян. Храбро сражались бойцы молдаване Из сел освобожденных уже крестьяне.   Страшною битва была за село Ермоклия В памятный август сорок четвертого года. В наспех вырытых окопах Прижавшись в них бойцы залегли Так, что был слышно дыхание земли Рядом с ними лежал комбат-боец почти юнец Нещадно солнце жаркое полило За полдень уже перевалило Немцы беспрерывно прицельный огонь вели Поднимая в небо, горы земли. Жиденькая кукуруза, пожелтевшая от зноя Не давала солдатам спасенья от боя. Поднятая к небесам земля, от ужаса стонала. А внизу съежившись село Ермеклия стояла Ермоклией почему-то называлось оно Может Ермаком управлялось когда-то оно.   «Веди нас в бой сынок» Просили пожилые солдаты комбата, Изнывая от жажды и зноя, Бойцы не страшились жестокого боя. Все обдумав, комбат решился на это Брать село нужно ещё до рассвета. На пригорке видно их как на ладони С рассветом будут убиты бойцы молдаване И шепотом дал приказ ползти тихо Бесшумно, безмолвно ибо будет лихо Отважно комбат повел бойцов в бой, Стремясь, чтоб каждый боец остался живой. И в благодарность командиру за это Село освободили уже до рассвета.   Не успев, доложить в штаб о победе В отважном, решающем, стремительном беге.  Штаб не получив доклад от комбата, Направил силы в село для захвата. — Что ж вы крысы штабные бьете по своих? Кричал комбат в трубку словно псих. — Село Ермоклия уже давно Батальоном моим освобождено.   Радостно встречали бойцов молдаване Древнего села Ермоклия сельчане. Четыре долгих года ждали свободы Оккупированные фашистами народы. А затем освобождал он Комрат, Сарата-Галбено, Минжир. Юный, храбрый...

Далее

Перевоспитание в стиле «эко»

Перевоспитание в стиле «эко»

О Тамаре Шкепу узнаёшь, так сказать, опосредовано. Например, через неожиданные для наших кухонь рецепты с тыквой, которые, оказывается, подруга разузнала на фестивале, затеянном однажды некоей нашей бывшей соотечественницей, давно и основательно основавшейся в краю Туманного Альбиона. И вот, нелюбимая тыква подыгрывает капризным вкусовым рецепторам, а где-то в подсознании закладывается фамилия той, что сделала нам открытие в, казалось бы, такой скучной теме. Или, скажем, благодаря ярмаркам для вегетарианцев, на которые съезжаются все, кто ищет здоровую еду. И вот в эко-сумку укладываются вяленая черешня и слива, за ними – домашние соусы, летят вслед пакеты семечек, орешков и приправы, а перекус веганскими фалафельками, с овощами, в пите, в паузе между мастер-классами, так хорош, что всерьез начинаешь задумываться о серьезной ревизии гастрономических привычек.  Заметить же саму Тамару в пестролицей публике ярмарки сложно, надо еще постараться. Разве что, перехватить едва уловимую улыбку, которая время от времени подсвечивает лицо, сосредоточенное на многозадачности – охват от Лондонских предместий до бывшей Родины. Там – дом, семья, ферма, бизнес. Здесь – люди и желание с ними делиться. Медленно, аккуратно, ненавязчиво, и все же она перевоспитывает. Пусть не всех, но круги, как по воде, расходятся.   – Знаете, Тамара, наши бывшие соотечественники, или, скажем так, некоторые из них, вызывают удивление. Они все время присутствуют, для того, чтобы то ли комментировать нашу жизнь – со стороны, то ли себя показать. Вас же не видно, но, с другой стороны, можно заметить, как Вы меняете какие-то закостеневшие стандарты нашего восприятия, в сфере еды, сельского хозяйства, понимания эко. И мне опять приходится задавать свой любимый вопрос. Зачем, если речь не идет о само-пиаре? – Я считаю, что большинство изменений в обществе совершаются не на верхах, по решению политиков, а снизу, на уровне личностей. Именно в таком варианте они способны происходить быстро и с реальной отдачей. Например, возьмем привычку молдаван сжигать органический мусор в огороде, «se face curat («чтобы было чисто»), или чтобы оставить голой почву на зиму, – изменения могут начинаться с тебя, на собственном огороде, с твоих родителей, живущих в селе, и через волонтерские мини-проекты. Или другая привычка, забивать на праздники столы едой, чтобы было богато, и при этом пить таблетки для улучшения пищеварения, а затем выбрасывать половину блюд. На это тоже можно воздействовать личным примером, через фотографии и статьи. Когда у меня здесь, в Молдове, будь то Рождество или Пасха, собираются гости, я угощаю их ровно настолько, насколько это необходимо для насыщения, и никто не обижается. Я получаю огромное удовольствие, делясь тем, что лучше всего знаю, и в чем постоянно совершенствуюсь.    – … в продолжение: если бы я Вас попросила сформулировать Ваши задачи, которые Вы бы хотели здесь решить? Здесь – то есть, в Молдове. – Это бесконечный и медленный процесс – изменение восприятия и привычек в обществе. Я не строю иллюзий, что они могут произойти в короткое время, поэтому стараюсь влиять настолько, насколько мне это доставляет удовольствие. Я имею в виду потребление продуктов, применение экологических методов в хозяйствах, социальную вовлечённость...

Далее

История вторая: Ольга Крушеван

История вторая: Ольга Крушеван

Следующую нашу героиню «Пяти историй любви», о которой во время прогулок «Ёлкиных Посиделок» рассказал Фёдор Евстигнеев, в девичестве звали Ольга Крушеван. Поэтесса, переводчик, имеющая докторскую степень, она владела 11 языками, и была хорошо известна в Европе. Родилась Ольга 5 июня 1896 года в селе Плоска, Оргеевского района. Её воспитанием занимался отец, Иван Эпаминондович Крушеван. Его супруга Екатерина умерла при родах. О детских годах будущей поэтессы и талантливой переводчицы известно мало – оно проходило в кругу семьи, где девочка и получила первоначальное домашнее образование. Дочь боготворила отца, относилась к нему с огромной нежностью и преданностью – и это легко отслеживается в её поэтических произведениях. Возможно, её дальнейшая судьба сложилась бы иначе, будь у Ольги другая фамилия. Однако антисемитская деятельность троюродного дяди девочки, Павла Крушевана, и его причастность к кишиневскому погрому 1903 года серьезно повлияли на всю семью. И многие историки предполагают, что это коснулось и выбора дальнейшего обучения для Ольги – отец захотел оградить свою дочь от неприятных слухов и мнений, и в 1908 году она едет учиться в Одессу, в 4 женскую гимназию, известную как Мариинская. Последующие 10 лет жизни девушки были связаны, в первую очередь, именно с этим городом. Однако первые классы в гимназии – с 1908 по 1912 годы – девочка проходит экстерном и приходит в гимназию лишь для сдачи экзаменов. Посещать занятия вместе со своими сокурсницами она начинает только в 1912 году.   Училась гимназистка Крушеван хорошо, что следует из записей в её личном деле. И, окончив гимназию, Ольга решает продолжить учебу, чему в семье оказались не рады. Однако, преодолев сопротивление домашних, девушка поступила на Одесские высшие женские курсы на историческое отделение историко-филологического факультета. Успешно закончив его, она получила диплом в 1918 году, но уже под фамилией Клопотова. Такой довольно ранний брак часть историков склонна объяснять не только внешней привлекательностью, живым умом и жизнерадостностью Ольги Крушеван, имевшей множество поклонников, но и желанием поменять свою девичью фамилию. О браке с Глебом Николаевичем Клопотовым известно немногое. Он был старше жены на 8 лет – в момент бракосочетания Ольге только исполнилось 23 года, а бравому подпоручику 16 отдельного полевого тяжёлого артиллерийского дивизиона был уже 31 год. Их расставание пришлось на сложные годы гражданской войны, и в исторических документах пока найдено лишь упоминание о том, что в ноябре 1920 года «Ольга Ивановна Клопотова оказалась в Константинополе», а повышенный до чина поручика Глеб Клопотов «летом 1920 года находился на Кипре, собираясь ехать в Русскую Армию в Крым». Скорей всего, молодых супругов разлучила именно война.   Вторым избранником очаровательной Ольги вновь стал военный, но уже служащий румынской армии – Георге Флореску (Gheorghe Florescu). Он был настоящим интеллектуалом, эрудитом, свободно владел французским, немецким и итальянским. На момент их встречи Георгий в чине полковника служил командиром артиллерийского полка. Но и этот брак распался.   После развода Ольга выходит замуж за представителя известнейшего византийского, аристократического рода, Константина Кантакузино, и берёт его фамилию. Отныне её стихи, прозу и переводы можно встретить, как под псевдонимами Ольги Флореску,...

Далее