«Забираю с собой в Новый год!»

«Забираю с собой в Новый год!»

… Вы заметили, да? Вы обратили внимание, КАК обострились наши чувства? Все! – их стало из десятков сотни, тысячи, и все такие выпуклые. Кажется, тронь – и стертая мышью подушечка пальца поранится о вырезанные их контуры. А как остры стали запахи?! Пусть даже бунтует сегодня нос, – вы ведь их все равно ощущаете – слышите, видите. Оказывается, так тоже можно. Всё, всё, всё иначе. А эта жажда праздника? O sete nebunа, пела Джета Бурлаку… Нет, не праздника – действа, спектакля, с ритуалом, с ряжеными, со свидетелями, с соучастниками, так, как уже лет сто не хотелось. Мы уверовали, что хотеть никогда не поздно, мы целую, кажется, вечность прожили в ощущении, что всё успеется, не сейчас, – потом, и кто сказал, в конце концов, что нужно шампанское, и что за блажь, эти ваши свечи, и скатерть во весь стол, и платье – в пол; нет – и не надо, переживем, всего лишь отметина на календаре, всего лишь ещё одна цифра сменила другую в общем числе, и можно проспать… Всё – иначе! Мир сделал кувырок, так и не приземлившись по законам физики – он в них плюнул, разочаровавшись, он застыл, завис в невесомости. Задумался. Где же та точка опоры, от которой бы оттолкнуться? …  Для начала хоть оттолкнуться. А уж потом решить, навстречу чему плыть…   А тем временем – заклятья, заговоры, молитвы. Вот он закатывается. Вот-вот занавес. Все средства хороши.  Мы наряжаем всё, что согласно быть ёлкой. Откапываем, словно старое оружие, которое, наконец, пора смазать и зарядить, – времена смутные – уцелевшие украшения, чтобы связать их нитью праздника, которая выведет нас куда-то к свету. Вспоминаем старые забытые рецепты – тортов, рулетов, фаршированных уток.  Ищем настоящий брют. О, новый коврик! Новые занавески – туда же. Мандарины – со смыслом, с подношением, словно просфоры, для перехода из года в год, в попытке приблизить счастливый исход. Мы слушаем дождь, а слышим метель. И, глядя на сочную траву цвета лепреконских холмов Ирландии, представляем белые сугробы нашего детства. Мы зажигаем все свечи, сооружая Храмы там, где черпаем силы. В открытых «окнах» на «столе» – учёные, врачи, астрологи, футурологи, историки, готовые по очереди продолжить рассказ о том, что мы готовы услышать. Бездна неизвестности будущего способна принимать любые очертания. Кто во что верит. И каждому – по вере его, лишь бы новые символы не сошлись в схватке, выясняя, кто прав. Добро и зло – вы точно их сейчас сумеете различить?   …Мы изменились. Мы научились жить сразу в разных мирах. Мы слабели – и становились сильнее. Терпимее – и жаждущими поджечь мир, в том числе, и свой собственный.  Стоять – и бежать. Зарыться страусом, причем, целиком, во весь рост, – и смотреть в глаза, не мигая, всему, что ты видишь, как ни чудовищны картинки.  Мы боялись. Мы восхищались. Боже, как много – небом во всю землю – мы плакали! Но… как же мы много смеялись.   Наконец, мы теряли себя. И вдруг, неожиданно, не там, где обычно гуляем,...

Далее

SLOVO про любовь

SLOVO про любовь

Глупый и неприличный вопрос… Разве прилично спрашивать, что это такое? Любо-о-овь?!! Порядочные люди оббегают это слово, крюк солидный делают, не экономя на расстоянии вывязываемых в подлоге эмоций – лишь бы в зыбкий омут мутных формулировок, витиеватых объяснений, нечаянных индульгенций не угодить хоть одной фиброй залатанной после сражений с дорогими, близкими, родными, души… А тут встретились два умных, взрослых, высококультурных с виду человека, швы в тонких местах, все, как и положено, после тридцати с лишним. Поговорить бы о работе. Например, о перспективах корпоративных могил – очередной тренд намечается. Тимбилдинг освоили, стирание коленок, в попытке доползти до света туннеля, в соседстве с коленками главы отдела, кстати, таких трогательных под шортами Nike? – пора запрыгнуть на следующую ступеньку, почему бы и нет? Или – вот! – о политике. Сдает тренированный – центрифугами становлений, завоеваний, укреплений, интеграций и прочих ценностей – вестибулярный аппарат, но все равно – до чего же свежо, актуально, остро. Палатки снова расставлены, задорно конкурируя с (еже)месячными фантазиями градоначальника, и нервно роняют штанги испуганные троллейбусы, норовя свернуть в ближайший тупик. Или, может, об очередном гриппе, как источнике доходов мировой в целом и нашей в частности фармакопеи – утиный, перепелиный, козлиный, кто знает, какой он нагрянет в этом году… На худой конец, об очередной попытке запуска Большого Адронного Коллайдера, сокращенно БАК: конечно, оба не физики, в деталях и терминах о разгонке частиц и поиске суперсимметрии не поспоришь, но в контексте, опять-таки, очередного, но неотвратимо надвигающегося конца света – ну, правда, почему бы не поговорить? Нет же! Угораздило: увязли во внешне невинном слове «отношение», опрокинуло на повороте, прямо в любовь… Какие они после этого приличные люди, другой вопрос… Но тема обозначена. Хотя бы с точки зрения причин для констатации, а также способов измерения. Например: это чувство, которое идентифицируется по каким-то основным характеристикам? От биохимических показателей, самый простейший из которых – пульс, и сопровождающая состояние выработка гормона допамина, до готовности жертвовать собой? От изменения лексики до расширения удивленных зрачков, словно пытающихся разглядеть собственную изнанку?… Оно имеет временные рамки? Можно ли сказать, что спустя год или десяток лет, в зависимости от способностей отдельного индивидуума, любовь уходит? Или если ушла – то никакая она не любовь, а вариация на тему, иллюзия, игра воображения, наглая подмена – желаемое вместо действительного? Или это состояние? Подобное тревожности, страху, или, наоборот, счастью? А если это состояние – то ты словно попадаешь в особую зону. Повышенного риска или комфортности, тут кому как. Как если бы попал ты под дождевую тучу… Вокруг сухо, солнце, на стыке контрастов радуга разливается… Но ты под тучей – и над тобой стеной дождь, ты промок, и никак не иначе… А если это так, то, значит, можно любить сразу нескольких человек? …Но тогда возникает вопрос: а что, секс – он сам по себе? Нет, что-то подсказывает… А если он тоже слагаемое – а любовь при этом состояние – значит, можно любить сразу нескольких??? …Или это уже распущенность? И если все-таки состояние, то его все равно можно...

Далее

Добрые Рождественские истории: Рози

Добрые Рождественские истории: Рози

Рози – молодая и жизнерадостная собака – жила во дворе большого многоэтажного дома и была любимицей местных детишек, которые с удовольствием играли с ней и делились едой. Взрослые, видя, какая Рози милая, подзывали ее, чтобы дать вкусного теплого супа и почесать спинку. Рози очень любила людей, они казались ей самыми совершенными существами на земле – такими были добрыми и заботливыми. Рози очень хотелось оплатить им за добро, и она громко, хозяйственно лаяла, когда во двор заходили чужаки, пьянчужки, хулиганы или наркоманы. Она всегда каким-то внутренним чутьем всегда улавливала тех, кто мог причинить зло ее добрым хозяевам. Однажды ночью кто-то из ночных гостей ударил Рози камнем по голове, а остальные стали забивать ее ногами. Рози нашли утром окровавленную и полумертвую. Кто из добрых людей, решив, что Рози уже не выживет, позвонил в службу, которая занималась бродячими животными, неизвестно. В тот же день во двор заехала машина, из которой вышли люди, грубо схватили ее и бросили в клетку. Рози уже почти ничего не понимала, но продолжала верить тому, что люди, которых она всегда так искренно защищала, никогда не бросят ее. В клетке было темно. Там было много таких, как она – испуганных, истерзанных, и все они понимали, что ничего хорошего их уже не ждет. Только маленькое сердце Рози билось с огромной частотой и продолжало верить, что ее обязательно спасут те, кого она так любила. Рози и остальных животных поместили в другую клетку, в которой до ужаса пахло смертью. Здесь их не поили, не кормили, не лечили. Смерть здесь стояла у дверей – ужасная и мучительная. Инъекции на усыпление стоили дорого, и палачам было гораздо дешевле просто забивать животных до смерти. За несколько часов до совершения жуткой расправы, волонтеры одной из благотворительных организаций по спасению бродячих животных, успели приехать и вызволить Рози и других обреченных животных. Молодые ребята аккуратно промывали ей раны, делали перевязки и уколы. Никто из них не верил, что собака в таком тяжелом состоянии может выжить, но они продолжали ее лечить. И Рози, несмотря на тяжелое состояние и смертельный страх, который она испытала за последние дни, выжила. Однажды в приют, где находилась Рози, приехала семья из Великобритании – муж, жена и их маленький сын, чтобы привезти еду, необходимые лекарства и узнать, чем еще они могут помочь приюту. Увидев хромую и испуганную Рози, они поняли, что не смогут вернуться домой без нее. Теперь Рози живет в большом, красивом доме; её окружили любовью и заботой, вкусно кормят и возят к ветеринару. Маленькое верное сердце оттаяло, и она готова защищать своих хозяев до последнего вздоха. Но когда в доме много гостей, Рози предпочитает спрятаться под стул и, если незнакомый человек протянет к ней руку, Рози сначала сожмется от страха в комочек, потом пройдет немного времени, она приглядится и выйдет, доверчиво посмотрит в глаза незнакомцу и протянет ему лапку для знакомства.   Инга...

Далее